Четверг , Ноябрь 15 2018
Главная / Интересное / Кто такой был И. А. Лейкин

Кто такой был И. А. Лейкин

Кто такой был И. А. Лейкин Родился Н. А. Лейкии в 1842 году в петербургской купеческой семье. Его отец, дед и прадед занимались «пирожным и галантерейным торгом», дед по матери служил егерем в Белевском уезде Тульской губернии.

Семья Лейкиных была большая и дружная. Однако ребятишкам, которых мать всех без исключения горячо любила, частенько «доставалось от любвеобильной мамаши же».

Все семейство любило гостить у хлебосольного родственника купца Страхова, имевшего собственный дом с большим садом «в Ямской на Лиговке» (практически в центре города). В саду был «пруд с карасями и вырезанные из листов железа и раскрашенные фигуры оленя, медведя, лисицы и двух охотников: одного — с рогатиной, а другого — стреляющего из лука».

Н. А. Лейкии получил традиционное для своего сословия воспитание и окончил реформатское училище. Затем по настоянию родителей поступил на службу в торговую кладовую Боненблюста. Все свободное время посвящал чтению и работе над бытовыми очерками «Апраксинцы», которые в 1863 году П. Д. Боборыкин напечатал в «Библиотеке для чтения».

Постепенно Лейкин становится сотрудником либеральных газет и журналов, близко знакомится с И. Горбуновым, Вс. Крестовским, Ап. Григорьевым, увлекается идеями шестидесятников. Решив стать профессиональным литератором, начинающий писатель взял себе за правило девиз Э. Золя — «Ни одного дня без строчки!» Обладая незаурядной работоспособностью, Лейкин и в других литераторах будет ценить прежде всего, помимо таланта, усидчивость и желание трудиться.

Их обширная переписка с Чеховым свидетельствует о том, что и Лейкин, по натуре и своей должности редактора совсем не склонный к сентиментальности, к любимому ученику относился с отеческой заботой и очень высоко ценил его талант. Но… откровенно не любил в произведениях Чехова все, что осложняло юмористическую фабулу, например описания природы (чеховскую «Степь» он так и не смог дочитать до конца). Буквально с содроганием сердца «крестный батька» следил за тем, как Чехова всё более занимает «серьезная» литература, считая, что он губит в себе великого юмориста.

Сам Лейкин сатире и юмору оставался верен до конца своих дней, хотя с годами общественное поприще стало отвлеквть его от литературных занятий. Он состоял гласным в Городской Думе, членом всевозможных обществ и благотворительных организаций, попечителем школ и приютов, почетным мировым судьей и прочее и прочее, не исключая должности церковного старосты при церкви казачьего полка.

Известно пристрастие Н. А. Лейкина к кошкам и собакам, в детстве и юности он деже спал с ними в обнимку. Настоящий горожанин-петербуржец, да еще всецело поглощенный нескончаемыми литературными заботами, Лейкин ие мог уделять время охотничьим досугам. Но в своем творчестве, разумеется, не обошел вниманием эту человеческую страсть. Впрочем, его книга «Мученики охоты» рассказывает не столько об охотниках в прямом смысле этого слова, сколько о собирателях и коллекционерах всего и вся, нестоящих «мучениках» своих увлечений. Кто не знаком с этим племенем смешных и безобидных, но по-настоящему одержимых чудаков!

Зато другая книга Н. А. Лейкина — «Воскресные охотники» — посвящена исключительно охотникам и рыболовам. В ней писатель, не претендуя на оригинальность, обыгрывает известную человеческую слабость, которой, увы, подвержены и некоторые охотники. В нескольких новеллах, составляющих книгу и написанных в подчеркнуто традиционной, классической манере «записок охотника» меняется все: обстановка, время и способы охоты, персонажи. Неизменной остается лишь неистребимая приверженность поклонников Бахуса и предмету сяоего вожделения — заветной фляжке…

Еще несколько слов о Лейкине-человеке. У Николая Александровича была суровая внешность, «сердитое лицо», он любил поворчать и внушал окружающим невольный страх, отчего люди, не знавшие его близко, считали Лейкииа строгим и скупым человеком. Да, Лейкииа можно назвать скупым человеком. По отношению к себе. Но не к другим. Судите сами. Николай Александрович, не раз шутя говоривший, что не любит детей, помимо учреждения приюта-яслей Троицкого прихода на Б. Дворянской, пожертвовал (завещал) после своей смерти городу собственное имение Медное на Неве и 100 десятин земли с огромным барским домом «для устройства в нем школьной дачи и училища практического садоводства для бедных детей, учащихся в городских школах Петербурга».